Сайт историка С.В. Волкова - Н.Д. Толстой-Милославский - Жертвы Ялты - 11 - Интерлюдия: тайна, оставшаяся нераскрытой (6)
Rambler's Top100

Сайт историка Сергея Владимировича Волкова

————————————— • —————————————
———————— • ————————

Документы

————— • —————

Н.Д. Толстой-Милославский
Жертвы Ялты

——— • ———

Глава 11
Интерлюдия:
тайна, оставшаяся нераскрытой

1 • 2 • 3 • 4 • 5 • 6

Срочность, о которой упоминает Александер, объяснялась в значительной степени необходимостью решить проблему размещения и содержания казаков. К тому же, их присутствие прямо за линией фронта могло бы осложнить ситуацию в случае возможного конфликта между английскими и югославскими войсками. Поэтому англичане развернули подготовку по переводу казаков под контроль 13-й армии США, в южную Германию{74}. Параллельно с рассмотрением этих планов и последующим отказом от них, миссия Объединенного комитета начальников штабов в Вашингтоне настаивала на решении вопроса на высшем уровне, отмечая в то же время, «что на казаков распространяется Ялтинское соглашение о репатриации советских граждан, попавших к нам в руки»{75} 18 мая Объединенный комитет начальников штабов обсудил запрос Александера. Но дебаты продолжались и в конце месяца{76}.

29 мая начальник Британского генерального штаба фельдмаршал Алан Брук подтвердил, что Объединенный комитет начальников штабов высказался за возвращение казаков. Тем не менее, через два дня было заявлено, что «до сих пор не выработана согласованная линия по передаче соответствующим властям коллаборационистов и членов полувоенных организаций союзной державы». Только 20 июня Объединенный комитет начальников штабов одобрил предлагаемую политику, но к этому времени операции уже были завершены{77}.

Обсуждение вопроса не поспевало за событиями. В середине мая в Граце было заключено соглашение с советским представителем о выдаче казаков, и Александер сообщил военному министерству, что «вопрос о передаче СССР и Югославии их граждан согласован»{78}. 23 мая штаб 5-го корпуса начал переговоры с советскими представителями, а 24 мая в Вольфсберге были определены маршруты и приемные пункты{79}.

Что именно заставило Александера самостоятельно принять решение, о котором он же запрашивал Объединенный комитет начальников штабов, неясно{80}. 17 мая он направил запрос, а всего через несколько дней, не дожидаясь ответа, предложил 5-му корпусу приступить к выдаче казаков Советам. Почему? И зачем в таком случае вообще было направлять запрос? Главная документация по этому делу до сих пор засекречена, но имеющиеся у нас данные заставляют предположить, что Александер отложил бы выдачу, если бы имел четкий приказ об этом. Два месяца спустя он выражал серьезную озабоченность судьбой нескольких сотен беглых казаков, схваченных после главной выдачи в Лиенце. Число этих людей было невелико. Все они были взрослыми мужчинами, все они подверглись проверке, в ходе которой было неопровержимо установлено их советское гражданство, и, соответственно, они подпадали под приказ, в силу которого большинство казаков уже было отправлено на родину: Так что их дело, по сравнению с судьбой тех многих тысяч казаков, которые были выданы Советам в мае, выглядит пустяковым. И все же Александер писал в частном письме сэру Алану Бруку:

До сих пор я отказывался применять силу при репатриации советских граждан, хотя полагаю, что вряд ли имею право занимать такую позицию. Тем не менее я буду продолжать следовать этой линии, пока мне не дадут приказа изменить ее. Я уже запрашивал инструкции по этому вопросу, но до сих пор не получил ответа. Надеюсь, вы согласны с моей позицией, в противном случае я рассчитываю, что вы дадите мне об этом знать.

Тогда же — 23 августа — он написал в военное министерство, требуя, «несколько изменить Соглашение, с тем чтобы на данный период считать этих людей не имеющими гражданства. Дело это срочное»{81}.

Примененная фельдмаршалом в августе тактика оттягивания оказалась настолько эффективной, что казаки, о которых идет речь, не были выданы советским властям до тех пор, пока Александер оставался на посту главнокомандующего. В мае, как показывает его запрос, он стремился спасти казаков, в том числе множество детей и женщин, а также тысячи старых эмигрантов, для невыдачи которых вовсе не требовалось «несколько изменить [Ялтинское] соглашение». В свете всех этих фактов невозможно представить себе, чтобы он не обратился к тактике затягивания раньше, если бы у него не было на то веских причин. Ведь даже 22 мая его штаб издал приказ, предусматривавший выдачу только тех советских граждан, «которые могут быть переданы Советам без применения силы», и давал четкую ссылку на принятое определение советского гражданства{82}. Сочувствуя делу Белой армии, генералы которой были сейчас его пленниками, награжденный в свое время Юденичем орденом Святой Анны 3-й степени{83}, чем он очень гордился, Александер, как свидетельствует его запрос от 17 мая, еще не получил точных инструкций.

Инструкции, предвосхитившие решение Объединенного комитета начальников штабов, он, судя по всему, получил уже после отправки запроса. 20 мая этим делом заинтересовался Уинстон Черчилль, написавший заместителю секретаря Военного кабинета генералу Исмею:

Что известно о численности русских, взятых в плен немцами и освобожденных нами? Можете ли вы отделить тех, кто просто работал на немцев, от тех, кто действительно воевал против нас? Могу ли я получить дальнейшие отчеты о 45 тысячах казаков, о которых говорит генерал Эйзенхауэр в своем донесении?.. Как они оказались в нынешнем своем положении? Воевали ли они против нас?{84}

Очевидно, что-то беспокоило премьер-министра, и его интересовал вопрос о степени вины тех русских, которые обвинялись в сотрудничестве с немцами. Через 10 недель, на конференции в Потсдаме, он еще более четко изложил свои сомнения.

На подготовку информации, запрошенной Черчиллем, потребовалось какое-то время, и ответ Исмея был получен только 5 июня — к этому моменту судьба большей части казаков уже решилась. Так что информация устарела. К тому же, намеренно или случайно, она была очень неточной. О казаках было сказано, что это «примитивные племена» с Кавказа, входящие в 15-й Кавалерийский корпус, отличившийся чудовищными жестокостями в Югославии. На самом деле, больше половины казаков были с Домановым в Италии, так же, как и все кавказцы. Обвинения же в «грабежах и убийствах» были совершенно бездоказательны{85}. Однако все это тогда уже не имело значения: ответ пришел слишком поздно, и никакое решение Черчилля уже не в силах было изменить положение дел.

А решение Черчилль принял. 26 мая Джеффри Мак-Дермот из МИДа писал полковнику К.Р. Прайсу, помощнику секретаря по военным делам в канцелярии Кабинета военного времени:

Начальники штабов предложили МИДу в сотрудничестве с военным министерством изучить это дело как неотложное и посоветовать, какой ответ послать фельдмаршалу Александеру… Наша точка зрения относительно трех категорий, присутствие которых в южной Австрии беспокоит фельдмаршала, такова:

Казаки. Мы согласны с миссией Объединенного комитета, что казаки включены в Ялтинское соглашение о репатриации советских граждан, и соответственно считаем важным, чтобы те из них, кто является советскими гражданами, были переданы советским властям, как того требует наша генеральная линия. Если мы поступим с этими людьми иначе, это явится нарушением соглашения, что может рассматриваться как изменение политики в этом вопросе, которому советское правительство придает большое значение; и Советы могут усмотреть в таком поступке враждебные намерения. Это также может повлечь за собой нежелательные последствия для наших пленных, освобожденных Красной армией. Мы предлагаем фельдмаршалу Александеру договориться с маршалом Толбухиным о выдаче казаков через демаркационную линию временно оккупированной зоны.

Поскольку такая договоренность уже была достигнута за несколько дней до того, это предложение может показаться несколько запоздалым. Через два дня, 28 мая, полковник Филлимор из военного министерства писал:

Казаки. Несомненно, с ними следует обойтись в соответствии с Ялтинским соглашением… Телеграммы из 15-й армейской группы, где сказано, что 5-й корпус уже выдает своих казаков, несколько меняют положение в плане их перевода в ВКЭСС. По нашему мнению, следует сказать Александеру, что акция 5-го корпуса одобрена и все русские подлежат выдаче… но что мы должны поторопить маршала Толбухина с параллельной передачей англичан и американцев{86}.

На первый взгляд, эти заявления могут показаться запоздалыми: решение о предлагаемых здесь мерах уже было принято, и операция должна была состояться буквально со дня на день. Правда, эти письма свидетельствуют о том, что ни МИД, ни военное министерство не посылали Александеру приказов к действию. Но с какой стати МИД выдвигал аргументы в пользу принятия политики, которая уже была в процессе осуществления? Этот вопрос я задал самому Джеффри Мак-Дермоту, и вот что он мне ответил:

В то время я занимал довольно небольшой пост: меня только что назначили первым секретарем в Южном отделе, который, помимо других стран, занимался также и Австрией, но не был прямо связан с СССР. Я полагаю, что какое-то очень важное лицо, вроде самого Уинстона Черчилля, приказало фельдмаршалу Александеру — возможно, что и устно — подготовить все для репатриации… и действовать в установленном порядке. Затем добросовестные канцелярии кабинета запросили у МИДа письменные подтверждения. Вы ведь представляете себе, как работает английское правительство. Для их архивов было достаточно даже письма от незначительного чиновника, вроде меня.

Действительно, другое объяснение подыскать трудно. Зачем бы еще могло канцелярии кабинета понадобиться подтверждение МИДа? Ни МИД, ни военное министерство, ни Объединенный комитет начальников штабов не посылали Александеру никаких инструкций. Черчилль же, в принципе, считал, что «нужно избавиться от всех русских как можно скорее»{87}. Но какую позицию занимал он сейчас? В конце концов, речь шла о политике, придерживаться которой решено было год назад, и настойчивость Александера могла вызвать лишь недоумение. Никаких доказательств того, что Черчиллю было известно о присутствии в Австрии белоэмигрантов, нет; и вряд ли он благословил бы ненужную выдачу тех, чье дело некогда так горячо поддерживал. Ведь это он заявил в 1921 году, что «ни один лояльный русский [белогвардеец] не может быть выслан в советскую Россию против своей воли»{88}. Причем тот факт, что из-за невзгод эмиграции беглецы могли изменить политическую ориентацию, не принимался в расчет. Черчилль удовлетворил ходатайство одного царского генерала, предоставив его сыну, которому грозила репатриация во Владивостоке, политическое убежище в Великобритании. В ответ на возражения британского чиновника, что молодой человек «весьма ненадежен и настроен анти-британски», Черчилль телеграфировал: «Мы дали обещание и не можем его нарушить»{89}.

Но был еще один человек, сыгравший важную роль в судьбе казаков. Гарольд Макмиллан, в то время английский министр-резидент на Средиземноморском театре военных действий, находился в постоянном прямом контакте с премьер-министром. Главной обязанностью Макмиллана были доклады о политической ситуации{90}. 13 мая он прилетел в Клагенфурт для встречи с генералом Китли и оценки положения на месте. Именно он, как мы уже показали, потребовал от Китли скорейшей выдачи казаков советским властям. В мемуарах Гарольда Макмиллана есть краткое упоминание о проблеме казаков, которой ему пришлось заниматься во время этого визита:

Среди сдавшихся в плен немцев было около 40 тысяч казаков и белоэмигрантов (курсив наш. — Н.Т.) с женами и детьми. Разумеется, советское командование предъявило на них свои права, и нам пришлось выдать их Советам. К тому же, если бы мы отказались, что бы мы с ними делали? Но меня крайне удручало, что другого выбора у нас не было. По крайней мере, мы получили взамен около 2 тысяч английских пленных и раненых, которые находились в том же районе в немецком плену{91}.

Так что Макмиллан наверняка отличал старых эмигрантов от «новых»{92}. Первых он справедливо называл «белоэмигрантами».

(Через десять с лишним лет горстка старых эмигрантов вышла из лагерей ГУЛага, и Хрущев разрешил им вернуться на Запад. 4 сентября 1958 года 15 бывших зэков, нищих больных людей, обратились к английскому премьер-министру с просьбой о небольшой денежной компенсации за все те страдания, что были им незаконно причинены. 27 октября они получили категорический отказ. Кстати, премьер-министром тогда был Гарольд Макмиллан, сыгравший 13 лет назад свою роль в деле отправки этих несчастных в лагеря.){93}

В своих мемуарах Макмиллан упоминает о выдаче казаков чрезвычайно кратко. В дальнейшем он неизменно отказывался более подробно рассказать об этом. Другой свидетель, Тоби Лоу, ныне лорд Олдингтон, бывший бригадиром генштаба 5-го корпуса, присутствовал на конференции 21 мая и отдал в тот же день роковой приказ. Но на мой вопрос он ответил, что не может ничего припомнить о выдаче казаков.

Через два года после выдачи в Лиенце член парламента Тафтон Бимиш отправился в Австрию для поиска данных. Один русский, участник и очевидец событий, передал ему подробное и точное описание трагедии, особо подчеркнув, что на смерть было послано большое число белоэмигрантов. 17 июля 1947 года Бимиш обратился в парламент с просьбой расследовать это крайне неприятное дело. И сотрудник МИДа Томас Браймлоу затребовал в военном министерстве полный отчет, добавив, однако, что по возможности нужно «предоставить майору Тафтону Бимишу наименее мрачную версию событий». Через несколько месяцев военные власти в Вене представили краткий отчет, не вдаваясь в обсуждение инцидентов, описанных майором Бимишем, и утверждая, что «в тот период делалось все возможное для отделения несоветских граждан от тех, кто подлежал репатриации». На основании этого отчета Томас Браймлоу подготовил ответ, в котором подчеркивалось, что при репатриации проводилась тщательная проверка. Из этого ответа создается впечатление, что само упоминание о возможности выдачи «старых» эмигрантов считалось опасным. Браймлоу старательно убрал упоминание о «несоветских гражданах», заменив их на «люди, которые не воевали за немцев». Очевидно, он решил, что такое определение дает меньше оснований для неприятного расследования{94}.

——— • ———

назад  вверх  дальше
Оглавление
Документы


www.swolkov.ru © С.В. Волков
Охраняется законами РФ об авторских и смежных правах
Создание и дизайн www.swolkov.ru © Вадим Рогге