Сайт историка С.В. Волкова - Красный террор в годы гражданской войны - Приложения (17)
Rambler's Top100

Сайт историка Сергея Владимировича Волкова

————————————— • —————————————
———————— • ————————

Документы

————— • —————

Красный террор
в годы гражданской войны

——— • ———

Приложения

1 • 2 • 3

Из показаний Павловского (Якшина),
агента ГПУ, арестованного в Германии в 1929 году

1 января 1923 года я был назначен на должность заведующего Украинским отделом Полномочного представительства УССР в Германии с оставлением обязанностей и функций начальника Иностранного отдела ГПУ. Народный комиссар иностранных дел Яковлев{224} лично заготовил мне дипломатический паспорт на другое имя, а именно Сумароков, а начальником ГПУ Украины Балицким{225} и нач[альником] Контрразведывательного отдела Ивановым (за их подписями) мне был выдан особо секретный мандат, в коем были изложены мои права и обязанности (начальника Иностранного отдела ГПУ), каковой мандат я имел право предъявить только полномочному представителю УССР Аусэму{226} (в Берлине), официально занимавшему должность полномочного представителя УССР в Германии, а в действительности состоявшему резидентом ГПУ, а также начальнику отделения Иностранного отдела ОГПУ в Берлине Степанову (работавшему от Москвы). Одновременно мне был выдан аванс в сумме 50 000 долларов под отчет на работу в Германии, по израсходовании какового аванса я должен был истребовать новые суммы из Харькова, а в срочных случаях имел право получать кредиты из кассы Полномочного представительства.

По прибытии в Берлин я явился к полномочному представителю УССР Аусэму (Кронпринцен Уфер, 10), который на основании предъявленного мною ему указанного выше мандата ГПУ назначил меня 2-м советником Полномочного представительства УССР в Берлине. Он же сдал мне все дела, денежную отчетность и секретную агентуру по ГПУ, которую он вел до меня, и я приступил к изучению материалов, ознакомлению с секретными сотрудниками и проведению данных мне задач. (Между прочим, все материалы, сданные мне Аусэмом, находятся у меня на руках.)

5 июля 1923 года произошло слияние полномочных представительств УССР (Кронпринцен Уфер, 10) и РСФСР (Унтер Ден Линден, 7), причем Аусэм был назначен заместителем и старшим советником полномочного представителя РСФСР в Германии Крестинского{227}, а я был перемещен на официальную должность заведующего Украинским отделом Полномочного представительства РСФСР (ныне СССР) в Германии (Унтер Ден Линден, 7), сохраняя обязанности и права начальника Иностранного отдела ГПУ УССР. В число обязанностей моих, между прочим, входила выдача разрешений на право въезда на Украину, а также разрешение на въезд в Россию граждан, родившихся на Украине, а также амнистия лиц, участвовавших в гражданской войне и состоявших в белых армиях.

1 августа 1924 года я из разрешенного мне двухмесячного отпуска не вернулся. Дело в том, что вокруг моей работы создалась такая паутина интриг, доносов, клеветы и лжи, благодаря тому, что я [имел] возможность, жить, во-первых, за границей, во-вторых, имел возможность распоряжаться громадными суммами и ценностями, что я больше вынести не мог. Этому способствовало еще то обстоятельство, что председатель Коминтерна{228} Зиновьев{229} во что бы то ни стало захотел посадить на мое место своего родственника. Все это вместе взятое заставило меня перейти на нелегальное положение.

Несмотря на все случившееся, я продолжаю поддерживать связи с Москвой и Харьковом, хотя и нелегально, но весьма интенсивно.

Доказательствами моей работы в течение 7 (семи) лет в органах ГПУ является, во-первых, — мой дипломатический паспорт на имя Михаила Георгиевича Сумарокова с моей личной фотографией, во-вторых, — Персональ Аусвейс{230} с такой же фотографией, выданный Полномочным представительством УССР в Германии с регистрационной отметкой Министерства иностранных дел (Германии), в-третьих, — удостоверение личности, выданное М[инистер]ством иностр[анных] дел (Германии), что я состою на дипломатической службе СССР, письмо за №2 за подписью начальника Контрразведывательного отдела Иванова с приложением копии письма за подписями председателя ГПУ Балицкого и Иванова, адресованного начальнику Иностранного отдела ОГПУ (Общесоюзного ГПУ) Трилиссеру по поводу моего утверждения в должности. В частности, по поводу дезинформационной деятельности Иностранного отдела ВЧК (а позже ГПУ), в котором я работал, должен объяснить: те громадные мировые связи, которыми обладали привлеченные мною к работе резиденты за границей, позволяли советскому правительству использовать в своих нуждах иностранную и русскую зарубежную прессу.

Нашими резидентами и их секретными сотрудниками был привлечен в свою очередь целый ряд журналистов, которые по заданиям ВЧК (ГПУ) и Коминтерна на известных условиях обязаны были помещать в прессе те или иные статьи, сведения и документы, которые составлялись и редактировались ответственными работниками центров.

Такая дезинформационная работа велась и ведется исключительно заграничными отделами наших центров. Искусственно создавались как в самом СССР, так и за границей различного рода организации якобы антисоветского направления, которые и должны были раздражать общественное мнение против антисоветского движения. Одним из главных теоретиков постановки такой работы был приглашенный ГПУ в качестве секретного сотрудника бывший жандармский генерал царского правительства Михаил Комиссаров. Только после расшифрования его белыми эмигрантами ему и его помощнику Чайкину пришлось уехать из Европы в Америку с теми же заданиями. Таким же сотрудником был Венгеров, французский полицейский чиновник Бенуа, работающий и доныне по заданию ГПУ, и числившийся в моей резидентуре по Константинополю и работающий ныне у румынского правительства, именующий себя доктором студент Богомолец, австро-венгерский подданный Аугенблик, именующий себя Владимиром, два брата Гринкруг, журналист Раковский, журналист, именующий себя Алмазовым, Панхусович, Горвиц-Самойлов, именующий себя Владимиром, Брайтман и друг[ие].

ВЧК (ГПУ) не только отдельным журналистам платила деньги, но и содержала на свой счет целые редакции, списки коих и имеются в наших сводках.

Моими разъездными резидентами по Константинополю были Виленский и Михельсон, которые через свои связи помещали в прессе статьи, материалы и документы, изготовленные Москвой и Харьковом и пересылаемые или через меня, или тов. Дукельского, состоявшего тогда председателем Одесского губернского отдела ГПУ.

Виленский и Михельсон имели постоянных секретных сотрудников по всей Европе и Америке, с которыми поддерживали периодическую и систематическую связь.

Кроме указанных выше: Алмазова, Брайтмана, Горвиц-Самойлова и других, очень большую помощь оказывал некий Герман Бернштейн родом из Могилева, помещая пересылаемые ему материалы, сведения, документы, статьи и заметки в корреспондируемые им газеты.

Бернштейн получал эти материалы из Москвы и из Харькова через наших сотрудников и агентов-резидентов, ставил известные условия, которые не всегда нами в ГПУ принимались.

Ему обычно поручалось проведение газетной кампании по Америке, где он имел наибольшие связи, в пользу подготовки общественного мнения к признанию Советов и дискредитированию эмигрантов и антисоветских общественных деятелей.

Примыкая по своему прошлому к партии левых социалистов-революционеров, Бернштейн имел много партийных товарищей среди верхов коммунизма, состоящих частью из бывших левых эсеров.

Однако связь с Бернштейном, а равно и с другими подобными же секретными сотрудниками оберегалась Москвой самым тщательным образом.

Бернштейн, чтобы подчеркнуть свою независимость от Советов и для наилучшего законспирирования своей работы, прибыв в Берлин, стал, по нашим заданиям, добиваться от советского правительства визы на въезд в Россию, когда же им был официально получен отказ в этой визе, о чем он, между прочим, был ранее поставлен в известность, немедленно поднял по всей прессе шум по поводу этого отказа ему в визе советского правительства, что весьма способствовало укреплению его положения в антисоветских кругах.

В то же самое время Вустрему (он же Лобанов), тогда бывшему помощником Степанова и заведовавшему отделом ОГПУ в Берлине (от Москвы), было поручено сообщить Бернштейну, что он не может быть впущен в СССР даже под чужой фамилией. Дело в том, что ВЧК (а впоследствии ОГПУ) не всегда было довольно деятельностью Бернштейна, так как последний проявлял чрезмерную алчность — требуя слишком больших гонораров, или же пытался видоизменять редакции тех статей и документов, чего абсолютно не допускало ОГПУ. Бывали случаи, что Бернштейн не оправдывал полученных им авансов и запаздывал с исполнением срочных заданий. Это все и было основанием в том, чтобы иногда ОГПУ было недовольным деятельностью Бернштейна и иногда выражало ему по этому поводу свое недовольство через посредство тех резидентов, где он бывал. Так, например: в Берлине Бернштейн был связан со Степановым и Вустремом (он же Лобанов), которым он и передавал результаты своей работы во время своих приездов в Берлин. От них же Бернштейн получал инструкции, деньги и материалы.

В лицо Бернштейна я не знаю, несмотря на то, что он бывал у нас в полпредстве.

По поводу организации «Комитет спасения Родины» я могу объяснить следующее: в действительности, такового комитета не существовало, как не существовало и тех организаций, кои были созданы для провокационных целей ОГПУ Комиссаровым, Акацатовым, Брауде, Артемием Балиевым, Михайловым, Арзамасовым и другими секретными сотрудниками.

Документы о «Комитете спасения Родины» были составлены в Харькове и в Москве совместно и отправлены Дукельскому в Одессу и Степанову в Берлин. Через Михельсона и Виленского эти документы должны были быть распубликованы в зарубежной прессе, а через Степанова они должны были быть переданы в американскую прессу для Германа Бернштейна. Последний и исполнил приказание Степанова (настоящая фамилия Артур Идельсон, кличка «Артур»), под фамилией же «Степанов» он занимал официальную должность под фиктивным названием — должности председателя Комиссии по приемке и сдаче оружия интернированного корпуса Гая{231}.

Михельсон и Виленский по рекомендации Бернштейна и по приказу Дукельского воспользовались услугами Артемия Балиева, который был связан с различными белыми антисоветскими организациями в Константинополе.

Артемий Балиев именовал себя полковником и исполнял все поручения Виленского и Михельсона, а также их помощника Пельцера по помещению в заграничной прессе дезинформационных материалов ГПУ.

Артемий Кириллович Балиев является родственником известного владельца театра — Никиты Балиева.

Артемий Балиев получал определенный гонорар за свою работу, однако же работой Балиева ГПУ не всегда было довольно, так как последний, точно так же, как и Бернштейн, мнил себя журналистом и потому пытался исправлять полученные из Москвы и Харькова документы и статьи.

ГПУ за подобные действия строго карало своих секретных сотрудников, вроде Балиева, Бернштейна и других так называемых «журналистов», лишая, впредь до изменения работы в желательном для ГПУ направлении, гонорара и авансов. Такие дисциплинарки всегда весьма хорошо действовали на провинившихся, и все эти «журналисты» немедленно исправлялись и точно исполняли все приказания наших центров, печатая все без всяких изменений.

——— • ———

назад  вверх  дальше
Содержание
Документы


www.swolkov.ru © С.В. Волков
Охраняется законами РФ об авторских и смежных правах
Создание и дизайн www.swolkov.ru © Вадим Рогге