Историк С.В. Волков - Русский офицерский корпус - I - Офицерство и общество - Офицеры в России до создания регулярной армии (1)
Rambler's Top100

Сайт историка Сергея Владимировича Волкова

————————————— • —————————————
———————— • ————————

Книги

————— • —————

Русский офицерский корпус

——— • ———

Глава I
Офицерство и общество

——— • ———

Офицеры в России до создания регулярной армии

1 • 2

Как известно, система офицерских чинов находится всегда в тесной связи с организацией вооруженных сил. Естественно, что и в России появление офицерских чинов зависело от развития организационных форм войска. Русские вооруженные силы к XVII в. состояли из поместной конницы (с городовыми казаками) и стрельцов, служивших на постоянной основе, но живших вместе с семьями и в мирное время могущих заниматься ремеслом и торговлей. Поместная конница (дворянское ополчение) имела территориальную организацию. Единственной известной единицей ее была сотня (в ряде случаев состоящая из дворян и детей боярских определенного города), но численность ее могла быть самой различной. Постоянного организационного объединения сотен в соединения высшего порядка также не было (так называемые полки были тактическими единицами, создаваемыми на время походов и военных действий). Поэтому единственным офицерским чином, известным по документам того времени, был сотник или сотенный голова. У городовых казаков встречаются есаулы, атаманы. Что касается стрельцов, то при царе Михаиле Федоровиче основной их постоянной единицей был приказ (соответствующий полку), во главе которого стоял голова. Приказ делился на 5 сотен во главе с сотником или сотенным головой. Приказы и сотни именовались по фамилиям своих командиров. Известны также чины пятидесятника и десятника, но первый из них был помощником сотника, а второй назначался из рядовых стрельцов и играл роль унтер-офицера. При Алексее Михайловиче слово «приказ» заменяется на «полк» и соответственно его командира называют полковником. Кроме того, численность полка увеличивается до 10 сотен и появляется звание полуголовы или пятисотенного головы — помощника командира полка. Таким образом, все чины соответствовали определенной строевой должности.

Высшие командиры были представлены воеводами полков, которые имели постоянные названия, но сами не были, как уже говорилось, постоянными единицами, а формировались только на время войны, и соответственно воеводы назначались только на это же время (русская армия делилась, как известно, на полки большой, правой и левой руки, передовой, сторожевой и прибылый). В XVIII в. делались попытки соотнести должности воевод с генеральскими чинами того времени (дворовый воевода приравнивался к генералиссимусу, первый воевода большого полка — к генерал-фельдмаршалу, второй воевода большого полка и первые воеводы полков правой и левой руки — к генералу, третий воевода большого полка, вторые воеводы полков правой и левой руки и первые воеводы остальных полков — к генерал-лейтенанту){45}, но делалось это чисто произвольно и, главное, не имело смысла, т.к. никакого постоянного прохождения службы воеводами не существовало и назначались они главным образом из местнических соображений.

Назначение на должности осуществлял Разрядный приказ, ведавший всеми вопросами службы дворян. Решения о назначениях принимались коллегиально дьяками этого приказа и в основном зависели от их благоусмотрения. При очередном сборе войск Разрядный приказ, ведший «служилые списки» и книги учета служилых людей, составлял расписание по должностям, которое и вручал воеводе, назначавшемуся царем. Поскольку изменение служебного положения было связано с изменением размера жалованья, а финансирование было централизовано, воеводы не имели права производить подчиненных в служебные чины. Назначение в стрелецкие части производил Стрелецкий приказ, исходя из тех же принципов.

Двумя основными недостатками этой системы были следующие. Во-первых, назначения осуществлялись людьми, плохо знакомыми с военным делом и к тому же не имеющими возможности оценить поведение назначенных в бою, во-вторых, временный характер назначения сильно обесценивал значение военных чинов для служилого человека. Действительными чинами были тогда звания, развившиеся на базе придворных должностей и составлявшие общегосударственную служебную иерархию. Эта иерархия насчитывала 8 основных ступеней (не считая чинов, в которых одновременно находились 2-3 человека, — комнатного стольника, стряпчего с ключом и т.п.): 1) бояре; 2) окольничие; 3) думные дворяне; 4) стольники; 5) стряпчие; 6) дворяне; 7) жильцы; 8) дети боярские. Носители первых трех категорий были членами Боярской думы, все они считались высшими чинами. Остальные составляли русское дворянство как сословие. Среди них помимо стольников и стряпчих выделялись московские дворяне и жильцы, входившие в состав «московского списка» (в 1681 г. в нем вместе с высшими чинами значилось 6385 человек){46}. Из этой среды и комплектовались в основном кадры «начальных людей» в вооруженных силах.

Становление системы офицерских чинов современного типа связано с привлечением на русскую службу иностранцев. Первые «вызовы» на русскую службу служилых иноземцев из европейских стран отмечены еще в XV в. К концу XVI в. они начинают играть заметную роль в русских вооруженных силах, однако на организацию армии и порядка службы они тогда большого влияния не оказывали, а, напротив, многие из них были включены в русскую поместную систему и несли службу на тех же основаниях, что и русские дворяне. Однако в начале XVII в. в армейскую организацию применительно к иноземцам вводится понятие «рота», вследствие чего появляются чины командиров рот — ротмистра и капитана (встречается со времен Бориса Годунова почти одновременно с ротмистром, но намного реже), а также поручика — помощника или заместителя командира роты. Выше роты иноземческая организация не шла, поэтому дальнейшего чинопроизводства иноземных офицеров не велось. Чин их определялся Посольским приказом, а общее заведование было возложено первоначально, так же как и русскими кадрами, на Разрядный приказ.

Заметным рубежом на пути становления офицерского корпуса стал Смоленский поход 1632-1634 гг., когда впервые были сформированы полки «иноземного строя». В 1630 г. были разосланы грамоты о высылке в Москву детей боярских для обучения их немецкими полковниками (главным образом привлекались беспоместные дети боярские с правом впоследствии возвратиться к службе на прежних основаниях), в результате чего были сформированы 6 пехотных и 1 рейтарский полк, состоявшие как из иностранцев, так и из русских служилых людей. Большой пользы в походе они, впрочем, не принесли и с окончанием войны были распущены (тем более что в ходе войны выявилась крайняя ненадежность иностранцев, переходивших, попав в плен, на службу к противнику), а оставшиеся в России иноземцы проходили службу на правах русских дворян. Но значение этого первого опыта было чрезвычайно велико. Впервые в русской армии появился кроме стрелецкого новый тип полка с полной иерархией чинов, отличной от старорусской: полковник — большой полковой поручик (подполковник) — майор — капитан (ротмистр) — поручик — прапорщик. Огромное значение имело также то обстоятельство, что впервые русские служилые люди (пусть захудалые, беспоместные, которым «для бедности» дадено было денежное вспомоществование, но все-таки принадлежащие к дворянскому сословию и в принципе имеющие право доступа к высшим придворным чинам) ставились под команду иноземцев, людей по русским понятиям абсолютно «неродословных», которым ранее разрешалось командовать лишь себе подобными. Важность этого обстоятельства для формирования у русского служилого человека представления о значимости и престиже воинского офицерского чина трудно переоценить. Наконец, тогда же сделана попытка сформировать полки «иноземного строя» исключительно из русских людей, для подготовки к чему в сформированные полки были назначены «дублеры» из русских — второй комплект офицеров (по 4 полковника, подполковника и майора, 2 квартермистра, 17 капитанов, 32 поручика и 33 прапорщика){47}. Это первый случай присвоения русскому служилому человеку «иноземного» чина; он привыкал носить офицерский чин с определенным кругом обязанностей и подчиняться иноземному начальнику же не по причине своей «захудалости», а по положению и единой воинской иерархии.

В 1642 г. вновь были сформированы два выборных московских полка «иноземного строя», затем их число увеличилось с разделением на полки солдатские (пешие), рейтарские и драгунские. По уставу 1647 г. все начальствующие лица в полку (урядники) уже различаются на привычные ранги — высокие, средние и нижние (т.е. штаб-, обер — и унтер-офицеры): к высоким отнесены полковник, полковой поручик (подполковник) и полковой сторожеставец (майор), к средним — капитан, поручик и прапорщик.

Особое внимание уделялось роте — основному звену, прочность которой зиждилась на трех последних офицерских чинах: «…и та рота гораздо устроена, когда капитан печется о своих солдатах, а поручик мудр и разумен, а прапорщик весел и смел»{48}. Капитан являлся полным хозяином своей роты, несущим за нее всю полноту ответственности, поручик был его помощником и заместителем, вел роспись солдат, распределял их по капральствам и вел обучение, прапорщик должен был нести ротное знамя, «печаловаться» о солдатах и им «смельства наговаривать», т.е. поднимать боевой дух.

Увеличение числа полков «иноземного строя» во второй половине XVII в. (при Федоре Алексеевиче насчитывалось 48 солдатских и 26 рейтарских и копейных полков) привело к появлению генеральских чинов, и к 70-м гг. XVII в. уже существовали чины генерала, генерал-поручика и генерал-майора. В эти чины, как и в остальные офицерские чины полков нового строя, производились как иностранцы, так и русские. Однако командиры этих частей, даже произведенные в генералы, не могли рассчитывать на занятие должностей начальников отдельных больших отрядов русского войска. Солдатские полки занимали в нем все-таки второстепенное положение, а основу войска составляли поместная конница и стрельцы, объединяемые в оперативном отношении в унаследованные от прежних времен полки под началом воевод. Воеводою же генерал полков нового строя не мог быть назначен, не пройдя всей лестницы общегосударственных придворных чинов — по меньшей мере до окольничего.

Положение, при котором наиболее подготовленные в военном отношении люди были отстранены от командования крупными соединениями войск, не могло, конечно, оставаться незамеченным, и реорганизация службы офицерских кадров неуклонно шла в направлении унификации системы чинов и устранения местнических влияний. В 1680 г. издан именной указ царя Федора Алексеевича, по которому он «велел быть из голов в полковниках, из полуголов в полуполковниках, из сотников в капитанах» и служить им «против иноземского чину, как служат у гусарских и у рейтарских, и у пеших полков тех же чинов, которыми чинами пожалованы ныне, и впредь прежними чинами не именовать …а которые упрямством своим в том чине быть не похотят, и станут себе ставить то в бесчестье, и тем людям от Великого Государя за то быть в наказаньи и разореньи без всякия пощады». Речь шла о том, что во всех стрелецких полках вводилась такая же номенклатура офицерских чинов, какая была в полках нового строя (что, по-видимому, вызвало некоторую психологическую ломку среди стрелецких командиров). В 1682 г. была наконец официально отменена местническая система занятия должностей в государстве, основанная на приоритете родовитости и служебного положения предков, что устранило последнюю преграду к установлению новой иерархии офицерских чинов. Правительство получило свободу рук при назначении на должности, и генералы заняли подобающее им место в войсках (хотя до Петра I во главе армии ставился все-таки не генерал, а воевода). Таким образом, к концу XVII в. в России сложилась социально-профессиональная группа воинских начальников, имеющая европейскую иерархию чинов. Она и послужила прообразом офицерского корпуса русской регулярной армии.

Эта группа в значительной степени состояла из офицеров-иностранцев. Порядок чинопроизводства и оплаты для них и русских офицеров был различным, что, впрочем, вполне естественно, если учитывать совершенно разное общественное положение этих людей при поступлении на службу. Офицеры-иностранцы были людьми в России случайными, не вписывавшимися в социальную структуру русского общества, посторонним для него элементом, тогда как для русских дворян служба офицерами была выражением их социальной сущности, естественной и неотъемлемой обязанности служить государству, которой и определялось их благосостояние и положение в русском обществе.

Для иностранцев поэтому была установлена отдельная линия чинопроизводства; находилось оно в ведении Иноземского приказа, причем вопросы чинопроизводства со временем все в большей степени решались именно в этом учреждении, а не строевым начальством. Когда в 1631 г. «старшему полковнику и рыцарю» А. Лесли поручили вербовать за границей офицеров, то он и его полковники почти не были стеснены в правах по их чинопроизводству, однако в 1656 г., когда в той же роли выступал Ш. Эргард, ему разрешили производить подчиненных офицеров в чины не выше майора, а в 1672 г. специальный указ предписал в случае открытия вакансий сообщать об этом в Иноземский приказ, а «в вышние чины с майоров никого и за службы не переписывать». Однако на практике и производство в обер-офицерские чины зависело от приказа, т.е. оклад жалованья любому офицеру мог выдаваться в новом размере только после занесения в соответствующие списки Иноземского приказа. Поэтому многие офицеры обращались со своими челобитьями непосредственно в приказ, где решение вопроса зависело главным образом от благоусмотрения дьяков, которые хотя и требовали патенты, свидетельства о службе за границей и другие рекомендательные документы, но проконтролировать их достоверность не могли, вследствие чего далеко не всегда возвышались по службе достойные того лица.

Старшинство почти не соблюдалось. До 1672 г. (когда последовало распоряжение производить исключительно «из чина в чин»){49} практиковалось и производство через чин. Однако среди офицеров одного чина в следующий чин производился не старший в этом чине, а тот, на кого пал выбор дьяков Иноземского приказа. В первый офицерский чин человек мог производиться, например, за заслуги отца или брата, и вообще в системе чинопроизводства иностранных офицеров царил произвол. Однако при этом приказ строго следил за тем, чтобы не выйти из финансовой сметы, в результате чего к концу XVII в. офицеры-иностранцы стали производиться только на вакансии умерших, что делало их чинопроизводство крайне медленным. Например, даже после потерь во время Азовских походов четверо полковников состояли в этом чине 16 лет, трое — 17, трое — 22, один — 28 и один даже 36 лет{50}.

——— • ———

назад  вверх  дальше
Оглавление
Книги


www.swolkov.ru © С.В. Волков
Охраняется законами РФ об авторских и смежных правах
Создание и дизайн www.swolkov.ru © Вадим Рогге
На сайте http://online.funcopy.ru шаблон поздравительной открытки.