Сайт историка С.В. Волкова - Н.Д. Толстой-Милославский - Жертвы Ялты - 4 - Англо-американо-советские соглашения <nobr>в Ялте</nobr> (3)
Rambler's Top100

Сайт историка Сергея Владимировича Волкова

————————————— • —————————————
———————— • ————————

Документы

————— • —————

Н.Д. Толстой-Милославский
Жертвы Ялты

——— • ———

Глава 4
Англо-американо-советские соглашения в Ялте

 
1 • 2 • 3 • 4 • 5

Итак, через два месяца после того, как Англия определила свою политику в отношении русских военнопленных, Соединенные Штаты тоже выразили намерение репатриировать — если понадобится, то и насильно — русских пленных, находившихся под их опекой. Официально объявил о решении Госдепартамент, но приняли его первоначально военные власти, руководствуясь теми же соображениями, которые побудили английское правительство и Госдепартамент с этим решением согласиться. Джордж Кеннан, работавший в ту пору в американском посольстве в Москве, объяснял недавно автору этой книги:

Я был тогда в Москве. Мы все понимали, что репатриацией и наказанием репатриируемых занимается НКВД, и не питали никаких иллюзий насчет их дальнейшей судьбы по возвращении в СССР. Действия западных правительств внушали мне ужас и чувство стыда. Но я не могу припомнить, чтобы кто-нибудь хоть раз посоветовался об этой политике с нами, специалистами, бывшими в Москве, или хотя бы официально сообщил о том, что делается. В Соединенных Штатах военные власти во время войны чувствовали свое превосходство и крайне редко обращались за консультацией к дипломатам, находившимся на месте событий, не говоря уже о мелких сошках вроде меня{27}.

Суждение профессора Кеннана представляется верным. Военные власти, естественно, хотели как можно скорее заполучить американских пленных, освобожденных Красной армией, и старались исключить при этом любые накладки, способные помешать сотрудничеству с советским генеральным штабом. Кроме того, 6-я американская армия находилась теперь под командованием ВКЭСС, а это означало, что взятых ею русских пленных больше нельзя отправлять в СССР через Ближний Восток под эгидой английских военных властей. До тех пор американцам удавалось решать эту проблему, попросту игнорируя ее; теперь это стало невозможно{28}.

Не исключено, что письмо Стеттиниуса от 8 ноября, информирующее Громыко о готовности США применить силу при репатриации советских граждан, послужило стимулом для возобновления кампании в советской прессе по скорейшему возвращению сынов отчизны, исстрадавшихся в разлуке с родиной{29}.

Примерно тогда же Сталин решил, что США уже достаточно уступили СССР и приспела пора ответить на письмо посла Гарримана трехмесячной давности, в котором впервые выдвигалось предложение о сотрудничестве в деле взаимной репатриации освобожденных военнопленных. 25 ноября посол наконец получил ответ, подписанный Молотовым. Отдав дань непременным протестам, нарком соглашался, что такое сотрудничество необходимо и приемлемо для советского правительства. Далее Молотов подчеркивал, что речь идет о репатриации всех без исключения советских граждан, независимо от их пожеланий или обстоятельств, в которых они находятся. Он также требовал, чтобы советские граждане рассматривались не как военнопленные, а как «свободные граждане союзной державы». Это требование, вероятно, было вызвано сообщением советского посольства в Вашингтоне о том, что некоторые русские с успехом используют в своих интересах права немецких военнопленных{30}. Признать это открыто было невозможно, и советские власти решили возмутиться тем, что русские находились в одном лагере с немцами, «нашими общими врагами»!{31}

Хотя Госдепартамент принял рекомендацию Объединенного комитета начальников штабов, он отнюдь не выказывал энтузиазма английского МИДа в проведении политики насильственной репатриации. 10 декабря, через месяц после того, как Громыко было отправлено письмо с этим решением, Стеттиниус получил запрос из Италии от Александра Кирка, который интересовался, действительно ли американцы согласились на применение силы при репатриации. Ответ из Вашингтона пришел через 10 дней.

Правительство Соединенных Штатов решило придерживаться следующей политики: все пленные, заявившие о своем советском гражданстве, будут выданы советскому правительству независимо от их желания{32}.

Таким образом, насильственной репатриации подлежали лишь те, кто «заявил о своем советском гражданстве»; их судьба была решена. Но те, у кого хватило сообразительности назваться немецкими военнопленными, подпадающими под Женевскую конвенцию, не подлежали выдаче в СССР.

К этому времени американские военные власти перевезли советских граждан из лагерей, где те содержались, в Кемп Руперт, штат Айдахо{33}. 28 и 29 декабря 1100 русских вывезли из Руперта в порт на западном побережье США. В официальных американских документах об этой группе пленных было сказано следующее:

Вчера в Руперте, прямо перед отправкой группы, советский полковник заявил представителям военных властей, что из Вашингтона пришло сообщение об отмене транспорта. Час спустя он заявил, что получил новые инструкции из Вашингтона и перевозка состоится. Из 1100 человек, отправленных на судно, около семидесяти не хотели возвращаться. Однако эти семьдесят уже заявили о том, что они советские граждане. Трое из них пытались покончить с собой: один пробовал повеситься, второй — заколоться, третий бился головой о балку в бараке. В конце концов все трое были отправлены в порт{34}.

Несмотря на явные колебания Госдепартамента, выразившиеся в задержке рейса, русские пленные в тот же день отплыли во Владивосток. К 1 февраля, по сообщению военных властей США, «примерно 2600 человек из тех, кто заявил о своем советском гражданстве, были отправлены на советских судах в сибирские порты»{35}. О том, что случилось с ними после прибытия на родину, мы знаем из рассказа заключенного, встречавшегося с бывшими военнопленными в лагерях на Воркуте.

Русские пересекли Тихий океан и прибыли во Владивосток. Здесь их сначала отправили в тюрьму, но на фронте не хватало людей, и они снова оказались в Красной армии, которая в это время уже шла с боями по Польше. Они участвовали во взятии Берлина, а уже после этого их судили и дали по 25 лет за измену родине{36}.

Наступила зима, а суда с русскими пленными по-прежнему бороздили океаны. 29 декабря первое такое судно вышло в Тихий океан. За два месяца до того первые группы из Англии были отправлены в Мурманск; а по Средиземному морю и пустыням Ирака и Персии уже целый год двигались конвои, переправлявшие русских на родину. Всех их ждала одинаковая участь, но пока что лучше всего жилось тем, кто оказался на Ближнем Востоке. Английские военные власти прилагали массу усилий для развлечения своих подопечных, и те из них, кто выжил после допросов и суда и оказался в Магадане или на Воркуте, наверное, не раз вспоминали прохладительные напитки у бассейна в Багдаде и английский оркестр, игравший под пальмами перед ужином. Среди репатриируемых было много крымских татар и других мусульман, «которые молились во всех мечетях. Они особенно ценили возможность вновь почувствовать себя мусульманами: по их рассказам, мечети у них на родине были разрушены»{37}.

Воспоминания об этой экзотической интерлюдии между заключением в немецком лагере и рабством в советском живо запечатлелись и в памяти тех, кто охранял русских военнопленных. В начале декабря 1944 года офицер Королевских инженерных войск Дж. Г. Франкау плыл из Таранто в Хайфу на старом военном судне «Франкония» (через два месяца Черчилль с английской делегацией отправится на нем на Ялтинскую конференцию). На борту находился «новозеландский батальон, состоявший целиком — от командира до рядовых — из маори, и несколько сотен освобожденных русских военнопленных». Здесь же оказался и польский офицер, который, разговорившись с русскими, сказал Франкау:

Они уже целиком и полностью во власти своих комиссаров. Они говорят, что по возвращении не будут наказаны за то, что сдались в плен. Многие из них побывали в Швейцарии… Когда их спросили, что они думают о Швейцарии, они, если не ошибаюсь, ответили: «Неплохая страна, но, конечно, уровень жизни не такой высокий, как в СССР».

Франкау продолжает:

Наверное, у русских с маори возникали взаимные трудности в общении. Однако солдат это вроде как не смущало, потому что едва мы вышли в спокойное, залитое луной море, на верхней палубе раздалось пение. Сначала маори спели свою охотничью песню… Русские ответили своей… Англичане тоже попробовали было исполнить что-нибудь; однако вскоре мы отказались от этих попыток, понимая, что только портим дело. Лунный свет, странное, притягательное пение без слов и глубокое чувство товарищества — все это так подействовало на нас, что буквально все в ту ночь отправились спать со слезами на глазах. К тому же, для нас война в Европе благополучно закончилась{38}.

Но вернемся к дискуссиям в Лондоне, Вашингтоне и Москве. Красная армия вошла в Польшу и на Балканы, и США все больше волновал тот самый вопрос, который оказал столь серьезное воздействие на решения Идена. Начиная с июня, генерал Дж. Дин из военной миссии США в Москве постоянно обращался к советскому правительству с просьбой о заключении соглашений относительно освобожденных американских военнопленных и организации их возвращения на родину. Несмотря на неоднократные попытки обращения к Молотову, ответ последовал только в конце ноября, и в нем выражалось лишь общее согласие с принципом сотрудничества и ничего не говорилось о практических мерах, предложенных Дж. Дином и послом Гарриманом.

Между тем в США уже были доставлены на американских самолетах первые американские пленные из Восточной Европы — около тысячи человек. Их отправили в начале сентября из Румынии благодаря помощи румынского правительства, которое еще не подпало полностью под советский контроль. Король Михай лично санкционировал это мероприятие, в котором, правда, на местах приняло участие советское военное командование. И государственный секретарь Хэлл тактично поблагодарил советское правительство за помощь{39}. Но это был исключительный случай, и беспокойство представителей США, ведущих переговоры, возрастало по мере приближения войск Г.К. Жукова к первому лагерю, где, как было известно, содержались американцы. 5 декабря посольство США в Москве вновь подняло этот вопрос — и снова безуспешно. Прождав больше трех недель, Гарриман написал очередное послание, и на этот раз, ко всеобщему удивлению, ответ пришел в тот же день. В письме Вышинского сообщалось, что для переговоров с Дж. Дином о взаимной репатриации граждан их стран назначены два советских генерала.

Впервые Дж. Дин встретился со своими советскими коллегами через месяц, или, как он уточняет, «более чем через шесть месяцев после моего первого обращения по этому вопросу в Ставку верховного командования»{40}. На этой встрече, состоявшейся 19 января 1945 года, Дж. Дину был представлен проект советского соглашения; на следующий день такой же проект получило английское посольство. В нем говорилось, что освобожденных «граждан» необходимо собирать вместе в определенных местах, обеспечивать их содержание и немедленно извещать правительства заинтересованных стран относительно освобождения и местопребывания их подданных. Предусматривались также допуск представителей по репатриации «в концентрационные лагеря и другие пункты содержания этих пленных» и «по возможности скорейшая репатриация этих лиц».

На первый взгляд, текст проекта казался представителям обоих западных союзников вполне разумным, требовалось лишь несколько незначительных поправок. По словам Дина, «это было хорошее соглашение, но оказалось, что для Советов это всего лишь листок бумаги». Это, впрочем, выяснилось лишь позже, а пока союзники сочли возможным принять соглашение в целом. Имелось лишь одно серьезное возражение, о котором Дж. Дин телеграфировал в штаб-квартиру ВКЭСС. Речь шла о главном вопросе — кого следует считать советским гражданином. Дж. Дин указывал на

возможность репрессий со стороны врага, если мы позволим советским властям объявить немецких военнопленных советскими гражданами и будем способствовать их скорейшему возвращению в СССР, где их, возможно, ожидает наказание.

По мнению Дж. Дина, самое разумное — предоставить советским властям самим разбираться, кто является советским гражданином. Дж. Дин предложил, чтобы

в переговорах приняли участие и англичане, поскольку они столкнулись с теми же проблемами. Советские представители согласились рассмотреть это предложение, но, вероятно, оно им не очень понравилось. По-видимому, они предпочитали вести с англичанами отдельные переговоры{41}.

——— • ———

назад  вверх  дальше
Оглавление
Документы


www.swolkov.ru © С.В. Волков
Охраняется законами РФ об авторских и смежных правах
Создание и дизайн www.swolkov.ru © Вадим Рогге

Error: Incorrect password!