Сайт историка С.В. Волкова - Красный террор в годы гражданской войны - Приложения (11)
Rambler's Top100

Сайт историка Сергея Владимировича Волкова

————————————— • —————————————
———————— • ————————

Документы

————— • —————

Красный террор
в годы гражданской войны

——— • ———

Приложения

1 • 2 • 3 • 4 • 5 • 6 • 7

Письмо

Здравствуйте, дорогие спасители родины, нашего Тихого Дона.
По просьбе выборных казаков станиц: Чернышевской, Усть-Медведицкой, Усть-Хоперской, Распопинской, Клецкой, Перекопской, Острожской, Иловлинской, Качалинской, Малодельской, Островской, Голубинской, Нижне-Чирской, Есауловской, Великокняжеской, Денисовской, Гундоровской, Милютинской, Морозовской, Усть-Калитенской, Каменской, Раздорской, Мелиховской, Ольгинской, Хомутовской, Егарлыцкой, Мечетенской, Платовской — сговорились как один и заклинаем себя ради спасения родного Дона поднять восстание и перерезать всех коммунистов за своих братьев, которых они задушили и порасстреляли, когда возвернулись из-за границы, чтобы взяться за мирный труд, а они их повесили, лишь мы случайно убегли из Ростова, а теперь организовались и к нам присоединяются все казаки. Теперь мы просим, как-нибудь сделайте десант, а мы туда будем гнать и соединяться.
Езжайте только с оружием в руках, не думайте, что раньше было, теперь вас со слезами и радостью примут и женщины и дети, ждут вас, чтобы присоединиться и бить проклятых коммунистов. Я был в губернии, разговаривал с рабочими и отрядами Антонова{185}, все как один сказали и говорят, чтобы Врангель шел, или еще кто, или казаки, то мы все как один порежем и разобьем коммунистов и поставим Царя и будем жить лучше по-старому. Довольно покушали свободы, чертовы мы дураки, поверили мы, чертом смутили темный народ.
Все, кто приезжает из-за границы, если не уйдет как-нибудь, не убежит, когда его поведут в ЧК, то вешают или душат теперь тайно веревкой, но вместо расстрелов теперь душат тайно, чтобы народ не знал, а ночью на автомобилях увозят в степь, бензином или серной кислотой поливают и сжигают.
Голод сильный, кушать нечего, мы в лесу живем, нас сейчас человек […]{186}. С нами Миронов Филипп Кузьмич{187}, мы его посекли, и он поклялся быть казаком и душить комиссаров: 4 января сделал налет на Фролов, 27 коммунистов побили, 4 комиссара повесили, взяли 64 миллиона денег, сала, галет американских, спирту, табаку, папирос, население очень благодарило, и мы и они нас очень уважают и помогают, кто чем может. Недавно, 9 февраля, на станции Липки свалили под откос поезд с продуктами коммунистов, сахар, крупа, сардины, консервы, винтовки, патроны. Все, что надо, выбрали, а остальное казаки забрали. Идите скорее, просите снарядов и вооружение, и главное — продуктов с собой.
Весь народ русский ждет как избавителей. Впереди должны быть полковые иконы, знамена, и если можно, то больше знамен, потому уже сделали оповещение и тайное предупреждение в каждый почти хутор области Донской и еще агитация идет на Кубани. Теперь Кубанские тоже покушали ще хай ли черт со свободой коммунистами и большевиками як наши казаки прийдут, то мы их пыдем бити{188} и начнем освобождать народ от ига. Идите к нам на помощь. Красная армия тоже накануне развала, идите, не бойтесь, что нас мало, нам нужно только спаянные закаленные полки, простите, что на такой бумаге пишем, потому что не было и нету.
Я казак […]. Я организовал с осени отряд и вот уже 115 коммунистов истребил и 64 комиссара, а нас […] человек, то теперь стали побаиваться говорить вступать комиссарам, хутора все без власти сейчас.
Пишем письмо, не знаем дойдет ли оно или нет, а может быть Бог даст и поможет дойти. Недавно прибыл из-за границы казак […] станицы […]. Он сказал, что в Болгарии Донские части Гундоровский, Калединский, Назаровский, Военное училище, Корниловский, сообщают войска около 15 000. Так что же вы сидите, идите, мы зовем Вас.

25 июля 1922 г.
[Подписи выборных]

Копия с подлинным верна, что подписью с приложением печати удостоверяю. Товарищ председателя Донского войскового круга станичный атаман Белградской станицы и председатель сбора станичных и хуторских атаманов.

Белград, 15 сентября 1922 г.
Г. Янов



От президиума
съезда станичных и хуторских казачьих атаманов в Югославии

В «Лигу Наций» доктором Нансеном вносится проект репатриации русских беженцев, в частности казаков, в советскую Россию. Известно также, что посредником между Советом народных комиссаров и доктором Нансеном по вопросу о казаках является некий граф де Шайля.

По уполномочию представителей казачьих станиц и хуторов в Югославии, президиум съезда названных представителей самым энергичным образом протестует как против проекта доктора Нансена, так и против участия лиц, подобных графу де Шайля, ничего общего с казачеством не имеющих.

Русские казачьи войска, обладающие громадными землями на территории русского государства, существующие в течение многих столетий и в настоящем известные Европе своей трехлетней вооруженной борьбой с интернациональной коммунистической властью, ее никогда не признают. Власть группы лиц, именующих себя народными комиссарами России, рассматривалась и рассматривается казачеством как власть насильническая, разрушившая русское государство и народное хозяйство, как власть, которая управляла и управляет страной при помощи террора, обмана и хитрости, наконец, как власть, вошедшая в пределы России в период мировой войны с золотом германского генерального штаба — достойная презрения и беспощадной кары. Никаким обещаниям такой власти казачество поверить не может. Кроме того, в распоряжении президиума съезда имеются многочисленные и вполне достоверные доказательства расправ коммунистов с возвращающимися в Россию казаками: они или расстреливаются, или заключаются в концентрационные лагеря, в коих умирают от голода и эпидемий, или насильственно мобилизуются в Красную армию, предназначенную внести ужас смерти и разрушения в Европу при первой к тому возможности.

Потерпев неудачу в борьбе с Советом народных комиссаров, казачьи войска Дона, Кубани, Терека, Астрахани и Урала покинули свои родные земли со своими войсковыми кругами и Радой (парламентами) и войсковыми атаманами, свободно избранными всем казачьим населением казачьих областей.

Только эти учреждения и лица и объединенная казачья общественность в виде Общеказачьего съезда представителей станиц и хуторов — могут говорить от имени русского казачества, находящегося за границей.

Граф де Шайля — не казак, авантюрист, изгнанный казачеством из своих рядов, возможно, имеющий полномочия, но от большевистских казачьих организаций, прикрывающихся теми или другими названиями — не является тем, кто представляет широкую казачью массу за границей. Всякие сношения с ним и договоры через него нами признаются недействительными для казачьих войск. Что касается гарантий, которые могут быть представлены Советом народных комиссаров по репатриации, то разве забыть опыт международных конференций в Генуе{189} и Гааге{190}.

Разве «Лига Наций» располагает властью над красной Москвой, творящей свое ужасное дело?

Между тем, принятие высоким учреждением проекта доктора Нансена возможно, бросит измученных тоской по Родине и тяжелым беженским положением казаков на неизбежную гибель и смерть, и в их мучениях и крови будут повинны могущественные и культурные государства, представленные в «Лиге Наций».

Не заявить об этом мы, представители казаков, не можем, так как к тому нас обязывает честь и совесть.

Председатель генерал-майор Г. Янов
Тов[арищ] председателя казак Персианов
Секретарь полковник М. Сменов

15 сентября 1922 года.
г. Белград. Югославия.



Копия

Господину Лодыженскому

Просим Вас от имени донских, кубанских и терских казачьих станиц в Югославии заявить энергичный протест против проекта д[окто]ра Нансена о репатриации. Возвращающиеся в советскую Россию казаки подвергаются ужасным репрессиям: расстрелу и ссылке в концентрационные лагери, в коих гибнут массами. Гарантии большевиков — ложь. «Лигой наций» проекта Нансена равно убийству тысяч людей, самоотверженно боровшихся во имя культуры и права на свободную жизнь в своих землях.

Президиум сбора станичных и хуторских казачьих атаманов в Югославии.
Председатель генерал-майор Г. Янов
Тов. председателя казак Персианов
Секретарь полковник М. Сменов

12 сентября 1922 г.
г. Белград. Югославия.



Копия{191}

После отсылки наших предположении о плане эвакуации я не получил из Парижа ни одобрения, ни возражения на свои представления. Из ряда телеграмм вижу, однако, что Вами вполне понята серьезность, если не трагичность, положения и сделаны возможные шаги к облегчению нам осуществления намеченных нами мер. Пока никаких следов воздействия в этой области интервенции в Париже не видно. Но, может быть, причина этого в медленности отношений.

Спешу сообщить о Нансене, которому поручено нам помочь, и о Международном Кресте{192} и здешних представителях Лиги Наций, так как о Полумесяце я уже доносил подробно, а относительно французского командования еще ничего неизвестно.

Надеяться на покровительство здесь Международного Красного Креста совершенно бесполезно, пока представителем его является Бюрнье, отношения которого точно уже определены и известны. Нельзя и говорить не только о желательности подчинения его управлению «наших организаций» , но не следует вовсе ни о чем его просить, и никакого даже «protection»{193} (как было сказано в первой телеграмме), не будет. Он окружен враждебными беженству элементами и никакой идеи, кроме репатриации, у него нет, причем нет и никаких средств, по крайней мере на что-либо доброе для русских беженцев. Вот почему я и телеграфировал, что до перемены состава — при настоящем делегате — обращение под его эгиду нежелательно. К сожалению, по сведениям Земского союза и городов, их главари сделали уже те шаги, по поводу которых Красный Крест только запрашивал еще меня, и мы здесь опасаемся, не вышло бы разногласия.

Лига Наций, может быть, и не будет, говорят, уже здесь в руках Бюрнье. Называют его заместителем Чайльза (или Кречь), помощник Нансена. О них хорошее у нас мнение, но пока, до приезда Нансена, от Лиги Наций добра мы не видели вовсе… И ждали «самого» с нетерпением, хотя и без радужных надежд.

Ему составлен и подан меморандум от русского комитета, в котором более или менее выразились единомышленные пожелания беженства нашего, причем, за публичным отказом Нансена, после инцидента с Адором{194} от насильственной репатриации, этот больной вопрос мы решили было оставить в стороне.

Сегодня состоялась наша беседа с Нансеном… И как ни подготовлены мы все были к неблагоприятному впечатлению этой встречи, действительность превзошла все наши самые пессимистические представления. Главное же, что вопрос о репатриации всплывает теперь вновь, косвенно, но с исключительной твердостью, хотя Нансен и повторил нам о его решении не думать о насильственной отправке русских в совдепию. Каким же образом получается такое положение?

Начну с того, что еще вчера в Совете проктора{195} Нансен уже заявил, что, как передал ему Хамид Бей, президент Croissant Rouge{196} и представитель здесь Кемаль-Паши{197}, русским, всем без изъятия, как и грекам, будет предложено оставить Турцию во что бы то ни стало. Дальше, вчера же в совершенно частной беседе с одним лицом Нансен «будто бы» выразил удивление, почему русским не ехать в Россию:

«Теперь там правит свободный народ, бывший столь угнетенным ранее… растет народное благосостояние, невозможны те бедствия от недородов, которые при царском режиме приводили к вымиранию миллионов, крестьянство счастливо. Все это светлые явления — преддверие светлого будущего».

Прибавляю «будто бы» он говорил так, потому, что, несмотря на видимую достоверность свидетеля, отказываюсь верить такому факту. В отчетах Нансена факты людоедства ведь запротоколированы, смерти, Чека, расстрелы, высылка интеллигенции, преследование Церкви и веры — все это не выдумки и ему известно… Остается думать, если это было говорено, уже и вправду не с рамоликом{198} ли мы имеем дело, как это думают люди, близко видевшие Нансена, и как, пожалуй, можно думать по его внешнему виду и речам.

Но вот, наконец, сегодня мы и сами услышали эту речь и что же? Нансен заявил официально, что 1) требования кемалистов категорические и касаются выезда отсюда всего русского; 2) что все усилия Лиги Наций достигнуть согласия какой-либо страны на прием русских пока безуспешны и даже безнадежны; 3) что средств у Лиги Наций на помощь беженцам где-нибудь или здесь «пока» не имеется; 4) что сложность вопроса превышает все его силы и разумения, и он будет иметь беседу об этом с господами комиссарами, т[ак] к[ак] выселение должно объять всех греков и армян и вообще христиан; 5) что он о насильственной репатриации не думает, но хотел бы организовать безопасное возвращение в Россию для тех масс, которые теперь двинутся туда по доброй воле (из Греции 3000?) и намерены туда переехать; 6) что он рад и счастлив служить делу помощи беженцам (?) — чем может.

Наш преосвященный председатель за это поблагодарил его и спросил, не знает ли он чего о судьбе патриарха. Но сей осведомленный в русских делах и аккредитованный Европой знаток положения в стране чистосердечно признался, что ничего об этом не знает и не может сказать, жив ли представитель всей нашей русской Православной церкви.

Совершенно обескураженные этими сообщениями, смысл которых если я сгустил, может быть, краски слов Нансена, передававшихся нам не очень-то точно и подробно переводчиком, однако, общий смысл которых сводится к тому, что, вопреки прежним заявлениям Хамид-Бея, турки не желают терпеть нас здесь, а никуда нас никто не принимает и никуда не могут вывезти, кроме России, — мы все собрались немедленно на совещание при участии и Нератова{199}, и всех представителей всех организаций и несколько часов «проговорили». Но пришли только к выводу, что надо ждать событий и того, что скажут «союзники».

Можно ли поверить, что теперь, когда считается достигнутым мир, и «будто бы» достойный Великой Англии — как широко вещает об этом английское правительство, европейский христианский мир допустил бы — не насильное, а договорное установление такого порядка, при котором ни один христианин никакой нации не мог бы жить в Турции?! К чему же тогда и свобода проливов, и все эти военные приготовления. Большего ведь не мог бы потребовать и новый Омар Завоеватель, разбив вдребезги всю пригнанную сюда армаду. И, конечно, дело вовсе не в этаком требовании турок, которое возбудило бы, пожалуй, вновь только что улаженный вопрос в войне, и даже российские Советы не могли бы, в качестве друзей и союзников Кемаля, идти на такой отказ от всех прав русских даже жить в Турции, прав веками завоеванных?! Да и может ли мыслиться в XX веке, на европейском материке, такой закрытый для всей Европы, как бы китайской стеной изолированный, угол, в котором и сами турки без европейских денег, торговли, науки и пр[и] пр[очем] сварились бы в собственном соку.

Очевидно, я в этом глубоко убежден, дело идет только об изгнании беженцев русских — без российско-советских паспортов, по требованию не Турции, а друзей, управляющих турками из России. И такое требование будет принято, войны не вызовет и только для нас окажется и применимым, и целесообразным, и гибельным?

И вот, нынешний, последней минуты, фазис беженского вопроса. Эвакуация — без средств, без прав куда-нибудь направиться не только массой, но даже единицами! Таковы грустные мысли, охватывающие всех нас при общем здесь шуме и торжестве мира или перемирия.

Из Сербии я получил милые письма Евреинова, обещающего сделать все возможное, но пока не успевшего еще ни в чем. Без «реверса»{199а} едва ли пустят туда даже сенаторию. Послал ему письма успокоительного содержания, что все, что здесь мы имеем и имели бы для сенатории, передадим ему, да и вовсе он может ее не открывать, лишь бы вывез персонал. Подсчитываем, во что обойдется перевозка имущества и излишков госпиталя. Выходит около 3000 турецких лир, и водою, и железною дорогою — все одно на одно. Пытаемся зафрахтовать судно. Но риск большой. При теперешних условиях истратим деньги и в нужный момент судна не будет — вещь, при эвакуации, обычная. Русские, греки все одно. Много суетился Лежнев, желая участвовать в такой операции, найти товар, ехать сам со своим добром и развалившимся предприятием (лесное дело). Оказалось, что он участник — на 100 лир! Это при стоимости судна 3000 тыс. лир. Земской союз не хочет везти «своего» добра (это главное присвоенные им ЦОК медикаменты и разный инвентарь и люди) морем, чтобы не везти его дальше через всю Сербию. Главное же, даже на инвалидов обещают «рассмотреть» по приезде Баратова, а ему лично вот уже 3 недели безрезультатно приходится хлопотать и ждать для себя одной визы.

Из Греции любезно дали 100 виз. Милые, и добрые, и отзывчивые Демидовы. Но кого туда отправишь? Все боятся ехать туда, зная о наплыве беженцев, о дороговизне жизни, о горестях беженского там устройства. Но для многих это будет выходом. Спасибо им.

В Болгарию никак не могли до сегодня добиться разрешения отправить наших 60 хроников — с персоналом и добавочными теперь 90. Наконец, получилось разрешение, назначена отправка и снова отменена за мобилизацией вагонов. А Ильдизские бараки уже должны были быть сданы туркам и частью сданы. Все сбиты в кучу (всего там 520 коек). Вчера сломали церковь и сдали этот барак! Сегодня же приехал сюда Фельдман — хлопотать о средствах. Все предварительные расчеты сломаны действительностью. О положениях и бедствиях наших инвалидов рассказал ужасы, самолично подтвердив все, что писалось сюда. Но теперь бывшие наши инвалиды уже кое-как устроились. Надолго ли? Всё, что послал ему последующими транспортами Баратов, устроено. Множество не инвалиды, а спекулянты, скупившие инвалидные паспорта и визы, громадное число контрабандистов, вызывающих понятное отвращение болгар. Положение в Болгарии сквернейшее. Резниченко и тут был арестован. Верхи армейские все разгромлены. Фельдман не чувствует себя в безопасности. Между тем «туда» и только «туда» собираются еще добыть для беженцев визы.

13 октября (30 сентября ст[арого] ст[иля]) 1922 г., пятница.

——— • ———

назад  вверх  дальше
Содержание
Документы


www.swolkov.ru © С.В. Волков
Охраняется законами РФ об авторских и смежных правах
Создание и дизайн www.swolkov.ru © Вадим Рогге