Сайт историка С.В. Волкова - Красный террор в годы гражданской войны - Дело №11
Rambler's Top100

Сайт историка Сергея Владимировича Волкова

————————————— • —————————————
———————— • ————————

Документы

————— • —————

Красный террор
в годы гражданской войны

——— • ———

Дело №11

Особая комиссия
по расследованию злодеяний большевиков,
состоящая при главнокомандующем
вооруженными силами на Юге России


Сведения
об арестах, производившихся большевиками в Ставрополе (Кавказском) с 1 января по 8 июля 1918 года

За время нахождения у власти в городе Ставрополе губернском (Кавказ) органов советской власти (большевиков-коммунистов), т[о] е[сть] с 1 января по 8–10 июля 1918 года, как официальными лицами ее правительства, так и отдельными красноармейцами и рабочими, действовавшими именем Совета народных комиссаров, были произведены массовые аресты среди населения. Лица военные, гражданские и целые группы смешанного характера захватывались на улицах, в частных домах, в собраниях без всяких гарантий, хотя бы лишь формального характера, обоснованности ареста, без соблюдения самых элементарных и всюду принятых правил производства ареста и с умышленным нарушением первых, основных прав личности и сохранения личного достоинства задерживаемого. Расследование обстоятельств этих арестов показало, что число произведенных арестов не поддается никакому учету, живые свидетели говорят: «Помещение было забито арестованными», «арестованных кучей, толпой повели» и т.д., арестованные в подавляющем большинстве приводились без регистрации их, без документов о распоряжении на арест, исходивших от каких-либо облеченных правом лишения свободы органов или лиц, и часто даже при одном устном заявлении конвоя, что приведенное лицо подлежит аресту.

Мест содержания под арестом было несколько, и официальные представители, начальники таковых, не имели ни списков арестованных — а если и были, то неверные — ни связи между собой, не говоря уже о полной неприспособленности помещений и условий содержания арестованных в таких пунктах. Единственным местом заключения, где арестованные не были просто толпой известного состава лишенных свободы людей, оставалась Ставропольская губернская тюрьма, но и то лишь благодаря тому, что там оставалась администрация, существовавшая и до 1 января 1918 года, а также по количественно небольшому размеру этого пункта. Все же остальные пункты, при коих содержались под стражей люди, как то комендантское управление у начальника гарнизона, во дворе бывшего юнкерского училища, в следственной комиссии и т.д. — всех метавшихся по ним в розысках своих родных, близких и знакомых, уведенных неизвестно куда, либо отсылали с бранью и угрозами прочь, либо отзывались неведением, либо сознательно указывали иное место, куда родственники бросались в тщетных усилиях найти арестованного или узнать о его судьбе, или осведомиться хотя бы лишь о причинах ареста. Помимо этого даже приблизительный учет арестов за время существования советской власти фактически оказалось [произвести] невозможным и потому, что арестованные убивались просто, без следствия и суда, по устным распоряжениям коменданта, начальников красноармейских частей, требованиям толпы «всех пустить в расход»; или переводились из одного пункта, от одного лица к другому, или отпускались на свободу по прихоти руководителей Совета, либо по иным, не основанным на каких-либо нормах поводам, и также простым словесным распоряжениям начальников всякого рода и степени власти. Или, наконец, одни арестованные заменялись другими соглашавшимися на то лицами, как это устанавливается документально в отношении так называемых «заложников».

В громадном большинстве аресты основывались на подозрении задерживаемого в контрреволюционности, под чем большевики-коммунисты подразумевали всё, что не признавало советской власти, произвола и насилия ее агентов и представителей. Далее, была группа лиц заложников, т[о] е[сть] лишь арестованных в обеспечение исполнения какого-либо общего к мирному населению г. Ставрополя требования советской власти, например, уплаты наложенной «контрибуции». И лишь незначительная часть арестов, как, например, арест офицеров, может быть, не требовал бы объяснений ввиду общеизвестной слепой ненависти и огульному обвинению их большевиками. Аресты сопровождались угрозами, насилиями, издевательствами и побоями. Арестовывались дети с 14 лет и старики свыше 70 лет, и отмечается также ряд случаев повторных арестов одного и того же лица. В тех же возрастах арестованные убивались без следствия и суда с бессмысленной жестокостью, искалывались штыками на улицах, на свалочных местах. Расследование убийств граждан г. Ставрополя большевиками составляет отдельное производство. Но если изложенное по данным показаний целого ряда свидетелей указывает на невозможность учета всей массы арестов, численно превышающей сотни случаев, то яркое показательное значение имеют данные по Ставропольской губернской тюрьме, которые указывают:

1) на соотношение случаев ареста, обставленных хотя бы с формальной стороны согласно гарантиям личной свободы, и арестов без соблюдения и этих минимальных условий правильности;

2) на прогрессивное увеличение числа неформальных, внесудебных арестов с развитием деятельности советской власти;

3) и, наконец, они дают представление об отношениях советской власти к категориям арестованных.

Первое и второе разъясняют цифры по тюрьме с 1 января по июль 1918 года, а именно:

1) число арестованных, на коих имелись документы, удостоверяющие личность арестованного, должностное лицо, распорядившееся арестовать, основания ареста и обвинение, предъявляемое к аресту,
в январе — 7 человек, в феврале — 12 человек, в марте — 1 человек;
2) число арестованных, на коих имелась формальная бумага, удостоверяющая личность арестованного и лицо, распорядившееся арестом без указания мотивов и оснований, в январе — 11, в феврале — 26, в марте — 36, в апреле — 55, в мае — 60, в июне — 73, в июле — 3;
3) число арестованных, с коими в распоряжение тюрьмы поступила лишь неформальная записка об имени или фамилии задержанного, в январе — 1, в феврале — 4, в марте — 36, в апреле — 4, в мае — 2, в июне — 24.

Последнее видно из показаний тюремной администрации, а именно: они говорят, что к лицам, находившимся под арестом как «уголовным», т[о] е[сть] как совершившим известное деяние, большевики относились благожелательно, допуская, а иногда и требуя для них всяких облегчений ареста, вплоть до произвольного освобождения их вовсе из тюрьмы, и, наоборот, к лицам, арестованным по политическим основаниям, к так называемым «буржуям», к заложникам и особенно к военным это отношение менялось на крайне суровое и жестокое — у арестованных отбирались безвозвратно деньги и ценные вещи, запрещались свидания и т.п.


Изложенное основано на расследовании,
произведенном согласно положению об Особой комиссии
с соблюдением всех требований Устава уголовного судопроизводства.

——— • ———

назад  вверх  дальше
Содержание
Документы


www.swolkov.ru © С.В. Волков
Охраняется законами РФ об авторских и смежных правах
Создание и дизайн www.swolkov.ru © Вадим Рогге